Когда каждый год вычитываешь несколько сотен анкет юридического рейтинга, поневоле запоминаешь десятки имен. И если еще каких-то пять лет назад в графе «управляющий партнер» числились фамилии уважаемых мэтров солидного возраста, то теперь пришла эпоха «детей девяностых»: средний возраст управляющего партнера в топ-50 российских юридических фирм сдвинулся с 45–50 до 35–40 лет. Старожилы рынка рассказывают, что в прежние времена таких «управляющих партнеров» прятали, а на переговоры с крупным клиентом ехал основатель. Сегодня же молодой возраст глав юрфирм — новая норма, и ее мало кто стесняется. Для рынка это знак скорее хороший, но легко этим героям, конечно, не будет.

Российский продавец бизнеса все чаще оказывается кредитором собственного покупателя: отложенные платежи, earn-out и holdback означают, что он теряет контроль над активом, но сохраняет требование о выплате существенной части цены. Подобные конструкции в России становятся нормой, а к спорам о цене добавляются споры об обеспечении и индексации, и снижение ключевой ставки до 14% эту специфику не отменило. О том, как рынок M&A адаптируется к «дорогим» деньгам, объясняют партнеры Nektorov, Saveliev & Partners (NSP) Александр Филимонов и Александр Некторов.

С 2024 года в России зарегистрировано более 900 личных фондов: инструмент, задуманный как отечественный аналог трастов и семейных холдингов, быстро нашел свою аудиторию. Но она шире, чем принято считать: в зоне риска сегодня не только бенефициары, но и наемные директора, с которых за пять лет взыскано порядка 259 млрд руб. убытков и субсидиарной ответственности. Эксперты АБ КИАП — партнер, руководитель практик «Корпоративное право и M&A» и «Частный капитал» Антон Самохвалов и советник Екатерина Спахова — разбираются, как личный фонд может защитить семейные активы управленца и почему выстраивать такую защиту нужно заранее.

Стоимость технологического таргета складывается из кода, данных, команды и ожиданий роста, которые невозможно проверить по выписке из реестра — отсюда отложенные платежи и повышенное внимание к правам на программный продукт. Управляющий партнер ЭБР Александр Журавлев и советник Кристина Мкртчян — о том, какие дефекты рынок считает критическими и почему их нельзя устранить после подписания.

Иностранный собственник продал российский бизнес, но сохранил право выкупить его обратно по опциону. Новый владелец наладил поставки, инвестировал в производство и не планирует возвращать компанию на прежних условиях. Можно ли прекратить право иностранца на возвращение и какие риски останутся у российского владельца? Летом 2026 года в законодательстве появился специальный механизм прекращения права на обратный выкуп, и о том, как он работает и что учитывать при прекращении опциона, рассуждают юристы Forward Legal — партнер Андрей Филиппенко и старший юрист Максим Игнатов.

Продавец технологической компании не может гарантировать, что команда останется после сделки: подобное обязательство ничтожно в силу трудового законодательства. Не может он и обещать, что его следующий продукт не будет конкурировать с проданным, если граница «конкуренции» описана через исходный код. Юристам приходится искать обходные решения — от earn-out, привязанного к удержанию сотрудников, до неконкуренции, сформулированной через функциональность и целевые рынки. Как это работает в российских реалиях, “Ъ” рассказали эксперты практики корпоративного права / слияний и поглощений NEXTONS — партнер Булат Жамбалнимбуев и советник Николай Ряшин.

Еще несколько лет назад налоговый блок в сделке M&A мог сводиться к паре страниц в отчете о due diligence и стандартным заверениям в договоре, но сегодня налоговые последствия в сделках становятся определяющим фактором. Они влияют на то, продавать ли бизнес вообще, в какой форме и — что особенно заметно в последние два года — когда именно. Как реформы последних двух лет изменили логику корпоративных сделок и к чему бизнесу готовиться в 2027 году, рассказывает партнер Orion Роман Баханец.

Сделки с технологическими и ИИ-компаниями сохраняют привычную форму, но их экономическое содержание стало принципиально иным: стоимость теперь сосредоточена в интеллектуальной собственности, данных и команде, а не в основных средствах. Это меняет и структуру сделки, и выбор арбитражной площадки. Какие вопросы необходимо снять до подписания и почему российское право уже перестало быть «бедным родственником» английского, “Ъ” рассказал партнер, глава практики сопровождения сделок и проектов «Дякин, Горцунян и партнеры» Сурен Горцунян.